Стивен Пинкер пишет, что к институтам Просвещения относятся наука, образование, СМИ, демократическое правление, международные организации и рынки. И эти институты поддерживают нормы – свобода слова, отказ от насилия, сотрудничество, космополитизм, права человека и признание, что человеку свойственно ошибаться. И если нормы по-прежнему актуальны, то институты прямо у нас на глазах начинают демонстрировать свою неспособность эти нормы поддерживать. При этом они сами собой начинают трансформироваться во что-то другое, еще не до конца осознанное и проявленное, но уже заметное.

СМИ преобразуются в средства массовой коммуникации, в социальные сети, главное отличие которых от средств массовой информации – это обратная связь. Информация идет не в одном направлении сверху вниз, а циркулирует сразу во всех направлениях и можно точечно реагировать на что угодно.

Правительственные организации показывают свою неэффективность при решении проблем общества, а эти функции все чаще берут на себя некоммерческие неправительственные организации, активисты, местные сообщества, волонтеры.

Рынки меняются и переходят в онлайн.

Международные организации не справляются с вызовами, когда они должны задавать систему взаимоотношений между странами. Им на смену приходят инициативы отдельных людей и групп, которые в одиночку или небольшими сообществами берутся урегулировать международные споры.

В образовании уже неактуальна передача знаний, нужны новые цели и новые форматы. И появляются школы, возглавляемые энтузиастами, которые ставят целью формирование личности, помощь ребенку в поиске своего предназначения, понимании себя и других. И используют они не привычные уроки по предметам, а самые разнообразные форматы, от игр до походов и экспериментов.

Талантливые ученые уходят из научных учреждений, потому что необходимость выполнять некие формальные требования типа индекса цитирования или учебной нагрузки приводит к тому, что сил на собственно научные исследования не остается. Они не готовы тратить годы на подготовку диссертации, а потом на заключительном этапе переписывать все так, чтобы члены комиссии нашли там свои цитаты и при этом довольны были все. А потом еще тратить месяца на то, чтобы оформить все так, чтобы это соответствовало требованиям, придуманным неизвестно кем неизвестно зачем. Они начинают собственные исследования вне рамок официальной науки в одиночку или, если повезет, с единомышленниками.

Все пришло в движение. То, чем некоторые были годами недовольны, становится все более очевидным все большему числу людей. И они уже не готовы жить по правилам, которые непонятны и бессмысленны. Они хотят на каждое требование к себе получить внятный ответ – ЗАЧЕМ? Зачем это делать именно так или зачем это делать вообще.

Поэтому я считаю, что приходит время изменения как институтов, так и ценностей. Институты двигаются в направлении самоорганизации и самоуправления. Ценности и нормы дополняются культурой дискуссий и уважением к другому мнению.

Эти новые институты и новые идеи начнут формироваться везде, и особенно в политике.

Я думаю, главное сейчас коммуникация, в которой соблюдается культура дискуссий и уважение к другому мнению, где собеседники помнят о достоинстве и здравом смысле, проявляют человечность и кооперируются для дел, направленных на общее благо.

Если коротко, то вот они главные слова ближайшего будущего:

Цель – светлое будущее, общее благо, радость, гармония
Ценности – уважение, достоинство, человечность, искренность, неравнодушие
Инструменты – коммуникация, кооперация
Принципы — культура дискуссии, здравый смысл, добрая воля.

Может быть, этот список можно чем-то дополнить? Или вы с чем-то не согласны? Давайте обсудим.

Прочитала сегодня у Стивена Пинкера про игру «Общественное благо», которая близка по сути с дилеммой заключенного, однако ввиду того, что не имеет понятного конца намного ближе к жизни. Мы вынуждены делать какие-то общие дела, и с одной стороны хотим получить общую выгоду, а другой стороны, хотим, чтобы кто-то другой сделал что-то, не мы. Мы сталкиваемся с этим постоянно. Типичный пример, сообщество родителей детей из одного класса. Начиная работать в родительском комитете, я столкнулась с тем, что никто не хотел сдавать никаких денег до тех пор, пока родительский комитет не обеспечит, чтобы деньги сдавали все. В классе были родители, которые никогда ничего не сдавали, но пользовались «общим котлом» — мы украшали класс, дарили детям подарки, организовывали праздники и т.д. И всегда находились те, чьи дети участвовали во всех мероприятиях, но деньги они не сдавали. Иногда обещали и не сдавали, ссылаясь на обстоятельства, а иногда и прямо говорили, сдавать не буду, не хочу. Это редко было связано с материальным положением семьи. Скорее с какими-то представлениями о том, как должно быть. Были многодетные семьи, которые жили сложно, но все же находили деньги в бюджет класса своих детей. А были семьи, для которых 2-3 тыс.рублей в год не были вообще заметны в семейном бюджете, но они принципиально не сдавали. И в какой-то момент ситуация накалилась до того, что предыдущий родительский комитет сложил с себя полномочия, устав бесконечно трясти одних, и выслушивать претензии других. Новый состав родительского комитета попытался справиться прошлыми методами – обзванивая всех и убеждая, но не преуспел. Обе стороны стояли на своем – «пусть сначала сдадут те, кто никогда не сдает» и «вам надо вы и сдавайте, я не собираюсь в этом участвовать». Тогда решили оставить в покое принципиальных и просто их игнорировать. Формирование общего котла стало делом добровольным. Мы объявили, что в новом году сдавать или не сдавать деньги каждый решает сам. Объявляли сумму и просто ждали. Никаких персональных напоминаний и уговоров. Аргумент был простой. Хотите, чтобы мы от вашего имени поздравляли учителей и оплачивали необходимые расходы – можете сдавать. Не хотите – ваше дело. И итоге денег собиралось ровно столько же, но без нервотрепки. А постепенно стало собираться и немного больше, некоторые родители, видя, что их не принуждают, а родительский комитет отчитывается о тратах, сами решили тоже участвовать в общем бюджете. Конечно, были и те, кто так и продолжал игнорировать всех, но зато все было спокойно.

Здесь нельзя недооценить роль тех, кто берет на себя организацию. Ситуация могла бы развиваться также, как в нашем садовом товариществе, например. Когда председатель, устав бороться с членами СНТ, которые отлично умели критиковать, но сами не хотели что-либо делать, сложил с себя полномочия. Попытки выбрать нового председателя превращались в 4-х часовые собрания, очень напоминающие фильм «Гараж». У всех было мнение, как надо и претензии к прошлому председателю, но никто не хотел быть новым председателем. И брать на себя ответственность за общее благо соответственно. При том, что отсутствие организации явным образом могло привести к печальным последствия – передача земли в муниципальную собственность и рост расходов. Но это похоже никого не волновало. Да и вникать сильно никто не хотел. Вроде бы будут последствия, а может и не будут.

Любые общественные организации таким образом становятся возможным только при наличии организатора. Невозможно ни выиграть, ни проиграть, если сама игра никем не организована и в нее никто не хочет играть.

Я задала себе вопрос, а что бы сделала я, чтобы наладить жизнь нашего СНТ? И какие были бы мои мотивы? Мотив – эксперимент, в общем-то тоже вариант. Другого мотива для себя пока не вижу. Но в жизни в основе мотивов чаще лежит та или иная выгода. Необязательно денежная и не обязательно материальная. Это может быть и статус, и привилегии, и возможность рассчитывать на поблажки, и близость к источнику информации, и влияние на людей или процессы. Выгода может быть самая разнообразная, но она есть. Даже эксперимент выгоден с той точки зрения, что позволяет проверить гипотезы. Которые по-другому проверить сложно или невозможно. Или в том, что эксперимент можно описать и это будет научная работа. Или что-то еще.

Так вот, если бы я проводила эксперимент я бы воспользовалась своим консалтинговым опытом и организовала процесс как проект. Сначала попросила бы у старого председателя все документы, которые есть и изучила бы, что к чему. Потом почитала бы законы. Потом собрала бы все телефоны и обошла бы все участники, познакомилась, посмотрела на людей вживую. Потом создала бы чат или даже группу в соцсети. Чтобы можно было и общаться просто так, не по делу, и делиться своими фотками с урожаем и красотами, и в другом месте – принимать решения. Потом посчитала бы плановый бюджет, с учетом того, что сдадут деньги только половина участков. И только потом стала бы собирать деньги. Также в процессе обхода присмотрела бы к людям и может быть 2-3 пригласила бы в правление, чтобы распределять текущие задачи.

Ситуация такова, что мы даже на уровне местных сообществ не хотим самоорганизовываться, не хотим делать что-то для общего блага, предпочитаем справляться поодиночке. Возможно такие ростки самоорганизации и будут появляться, но пока их не видно. А нынешнее взрослое поколение никому не верит и имеет богатый опыт игр в ситуации взаимных предательств, когда в проигрыше все.