Буквально за месяц Екатерина Дунцова стала известна. Ее телеграмм канал собрал 300 тысяч сторонников, что очень много, наравне ТАСС и РБК. Такое количество из личных каналов я видела только у Арестовича.

Я стала смотреть все, что она говорит, все ролики и интервью. И чем больше смотрю, тем больше понимаю, что это именно то, что я хотела бы видеть в политике. С одной стороны, честность, искренность и смелость, с другой стороны позитивная повестка, без обличений, критики, ненависти и борьбы за правду. Не против, а за. И видимо потребность в таком политике (человеке) и такой политике (системе) вообще есть не только у меня, раз за столь малое время у никому неизвестной молодой женщины с тремя детьми, которая живет на съемной квартире в маленьком городе и еле сводит концы с концами, появилось столько сторонников. Значит не только мне важно не просто выживать или жить благополучно (кому как повезло), но ощущать свободу, возможность говорить то, что считаешь нужным и не бояться. Потребность самостоятельно управлять своей жизнью, а не жить по указке тех, кто понятия не имеет о проблемах большинства. Кто никогда не попадал в ситуацию, что тебе отказались делать маникюр за твои взгляды (ситуация, в которой оказалась Дунцова, после того, как объявила о том, что хочет выдвигаться в президенты). Потому что боятся, как бы чего не вышло, у нас же в стране все возможно, как сказал мне сотрудник ГИБДД, после аварии, когда выяснилось, что страховки у виновника нет и взыскать с него деньги можно только через суд, что практически невозможно. У самого этого сотрудника по крайней мере не получилось, организация, виновная в ДТП, где пострадала его машина, была объявлена банкротом и ничего ему не возместила. Так живут все, и муниципальные служащие, и рядовые сотрудники силовых структур, и учителя, и смм-щики. Мы не чувствуем себя в безопасности. Мы надеемся только на себя и своих близких. Но не на государство. С которым предпочитаем не иметь дела. И мы не можем говорить об этом. И вдруг появляется Екатерина Дунцова, которая такая же, как и все, но при этом смело говорит то, что все остальные сказать бояться. И говорит спокойно, без обвинений, без ненависти. Просто как констатацию факта. «Это ненормально. Я хочу это изменить. Я за мир, будущее и самоуправление.» Просто и спокойно. Позитивно. По-доброму. Своим примером показывает, что политик может быть искренним, живым, честным и культурным. И готов выслушивать и уважать разные мнения.

 И вот, слушая Екатерину, я писала какие-то комментарии, видела вокруг много единомышленников. Сначала в комментариях были только сторонники и было много единения, потом появились те, кто насмехается и обесценивает. Уж не знаю, по своей инициативе или по работе. Я как-то само собой стала вступать с ними в дискуссию, совершенно неосознанно пытаясь показать им то, что они делают, задавая вопросы. Если человек поддерживал разговор, было понятно, что он так думает и готов обсуждать тему. А если пропадал и не отвечал, значит скорее всего своего мнения у него не было, он транслировал чье-то и диалог становился невозможным.

В одном интервью с Екатериной ее спросили, что вы теперь будете делать, ЦИК отказал вам. Она сказала, что обратилась к партии Яблоко с просьбой выдвинуть ее от них. На что ей показали, как Явлинский отреагировал на это. Он сказал, что все это теоретически возможно, но зачем это обсуждать, это же просто смешно. Я считала Явлинского культурным человеком, и такая реакция была для меня неприемлема. Было бы честнее сказать, нет, мы не будем выдвигать Дунцову. Мы с ней не знакомы и поручиться не готовы. И все. Видимо это он и имел ввиду. Но высказал это так, что это прозвучало как насмешка и неуважение не только к Дунцовой, но и ко всем, кто стал ее сторонником. Нам сказали, что наши надежды смешны. Это и есть пример неуважения. Обесценивание и насмешка.

Я написала комментарий к этому интервью. Под ним завязалась дискуссия, которая постепенно и привела меня к мысли, что каждый из нас может, вступая в любую коммуникацию, демонстрировать культуру дискуссии и тем самых продвигать ценность уважения.

Привожу некоторые комментарии из этой дискуссии, мои слова выделены курсивом.

• Стыдно за Явлинского. Для него это смешно. Смешно помочь народу получить возможность выбора.

• Вам еще не ясно, нет никаких Явлинских и Жириновских, они все бояться уйти в опал и потерять партию

• Все бы ничего, но начало фразы… «Вам еще не ясно …» Зачем это?

• …

• А то с Явлинским не ясно было))) Вы как дети, ей богу.

• Зачем вы это написали? Вам тоже смешно? А что смешного в том, что люди высказывают свое мнение? Ваш комментарий обесценивает другое мнение и отрицает его возможность?

• Все просто, взрослый человек должен понимать свои действия, а у меня ощущения такое, что многие стали инфантилами с мышлением подростка лет 15

• Понятно. Но почему бы не относится с уважением к мнению пусть инфантилов или подростков 15 лет?

• У меня претензий к подросткам 15-летним нет, у меня претензии к взрослым инфантилам, которые еще и рулить мной пытаются.

• Когда кто-то высказывает свое мнение, значит ли это, что он пытается вами рулить?

• Конкретно Дунцова хочет стать президентом, на минуту, при этом как подросток она даже программу не составила. Это в высшей степени наивно. Может я задеваю Ваше чувство верующего, но брать обязанности главы государства без программы действия нууу такое себе

• ок, поняла. Вам не нравится, что нет программы. Но это вполне поправимо, она уже это сделала. Но если говорить обо мне, то мне вообще не важна программа. Каких только программ не составляли разные кандидаты. Я увидела в ней приверженность ценностям, которые она сумела чётко сформулировать и следует им. Это человечность, уважение, достоинство и здравый смысл. Я их полностью разделяю и для меня это важнее программы. Кстати, у меня нет чувств верующего. Я за гуманизм, прогресс и разум, за просвещение в целом. И считаю, что мы находимся на разломе эпох. Все существующие институты, такие как образование, СМИ, правительства будут меняться, хотят они этого или нет. Уже начали меняться. То, что мы с вами обсуждаем это здесь — один из примеров таких изменений. От управления массами общество постепенно переходит к самоорганизации и самоуправлению в том числе через сообщества, соцсети, система управления преобразуется в систему с обратной связью. А средства массовой информации превращаются в средства массовой коммуникации.

Такие диалоги я веду между делом уже давно, и вот сегодня, читая за утреннем кофе Стивена Пинкера «Просвещение продолжается» я вдруг осознала, что процесс изменений уже начался, он происходит на наших глазах и я даже сама в нем участвую, еще не понимая, что я делаю.

Получается, что своим участием в дискуссиях в соцсетях я пробую строить новый институт – средства массовой коммуникации взамен средств массовой информации. Используя при этом мой любимый инструмент последнего времени — вопрос «зачем?» и стараясь формулировать мысли максимально корректно, с уважением к точке зрения собеседника.

У меня заболели уши и мне назначили уколы. Я пошла в процедурный кабинет, разузнать, что и как. Медсестра вызвала восхищение: аккуратная внешность, красивая форма, хорошая прическа, вежливая, улыбчивая. Объяснила все подробно, и попрощалась до завтра.

Завтра я пришла на первый укол. Восхищение повторилось. Четкие и вежливые инструкции: куда ставить сумку, куда класть лекарства, куда садится, как работать кулаком. Подушечка протерта, новые перчатки надеты. Ввода иглы я не почувствовала. Все было сделано четко и аккуратно, все внимание ее было на уколе. К месту укола она приложила марлевую салфетку и аккуратно забинтовала. Нечего и говорить, что все инструкции, что делать с повязкой, тоже были даны. Естественно, никакого следа укола на руке не осталось. Медсестра была настолько хороша, что я только восхищенно улыбалась.

Сразу скажу, что больше таких чудес не было. Все последующие сестры, которые почему то были каждый день разные, всё делали не так.

Вторая медсестра не стала забинтовывать руку, согнула в локте и отправила. Пришлось сидеть и ждать в коридоре 10 минут. Перчатка у нее была на одной руке, этой же рукой она писала в процедурном листе, и ей же и делала укол. При этом никаких инструкций она не давала совсем, потому что говорила по телефону всё время процедуры. Введя иглу, она остановилась, и около минуты оживленно беседовала по телефону, потом все-таки про укол вспомнила и продолжила, не прерывая разговора.

Третья медсестра была беременна и озабочена своими анализами, которые ей принесли как раз в момент моего укола. Укол она делала вообще не глядя, смотрела в сторону, на лист с анализами, который лежал на столе и обсуждала с другой медсестрой то, что видела. Эта медсестра тоже попыталась отправить меня без бинтования, но у меня не было лишних 10 минут, да я уже и разобралась, что это делать нужно по правилам, просто не все эти правила соблюдают. Я попросила забинтовать. Она молча забинтовала, так и не оторвавшись от своих анализов. Профессионал. Полный автоматизм действий. Если бы еще гигиена рук соблюдалась, эх.

Четвертая медсестра тоже про гигиену рук видимо позабыла, это вообще оказалось самым слабым местом почти у всех. Ей стало душно и она пошла в коридор, открывать окно. В перчатках. Т.е. и дверь, и окно она открывала в тех же перчатках, в которых потом делала уколы.

Пятая с виду была аккуратна, в отличие от предыдущих, и от нее неприятностей я не ждала. Вот тут-то они и случились. Иглу она ввела чуть ли не с размаху и сантиметра на полтора, если не больше. Стало больно сразу, я морщилась, но терпела. Как потом выяснилось — зря, надо было сразу сообщать (это меня просветила следующая медсестра). Больно при введении лекарства быть не должно. Мне же было так больно, что пришлось сидеть минут 15 в коридоре и приходить в себя. Рука болела еще два дня, позеленела и вздулась. Видимо она все-таки проткнула вену насквозь.

С тех пор на уколы ходить стало страшно. Пришло понимание, какие риски подстерегают на каждом этапе процедуры, и чем они могут закончиться. И все зависит от человеческого фактора. Я видела,  как должно быть (мой первый удачный опыт) и видела, что никто больше так не делает.

Следующая медсестра удивила меня больше всех. Она вообще была без перчаток. И руки у нее были просто грязные, с грязью под ногтями. Такого я не ожидала. Она придавила укол куском ваты (ни одна медсестра до этой так не делала, у них специальные марлевые салфетки есть в отдельном лотке), где она взяла вату вообще не ясно. Я не рискнула просить ее бинтовать и поскорее сбежала от нее.

Седьмой день принес счастье. Укол мне делала моя первая волшебная фея. Много ли надо человеку для счастья? Оказалось, самую малость. Просто, чтобы все делали как положено, по стандарту.

А такой стандарт точно есть. И гигиена рук в нем стоит отдельным пунктом, который помимо всего прочего включен в международный стандарт безопасности медицинской помощи, который при несоблюдении приводит к самым критичным последствиям по внутрибольничным инфекциям. И стоит в первой десятке приоритетов, которые сформулированы международной медицинской общественностью для повышения безопасности и качества медицинской помощи. Т.е. мы имеем ситуацию, когда проблема вполне осознана, разработаны стандарты, они всем известны, включая уже и клиентов-пациентов, но! Соблюдает их по моей статистике 10% персонала.  А сколько в реальности страшно даже предположить.

Что же делать? Ответ очевиден. В скобках заметим, что не всем. Но нам то, консультантам по организационному развитию, понятно, что этот стандарт сам по себе работать не будет. Не достаточно его написать. Ему надо обучить, включая показ, что будет, если им пренебрегать. Если бы сестры знали статистику о том, что бывает при нарушении только гигиены рук, кто-то из них изменил бы поведение, я уверена. Но и этого недостаточно. Если выполнение стандарта не проверять, рано или поздно уровень его соблюдения снижается.

Ну и самое главное. Выполнение стандарта должно быть точкой концентрации внимания первого лица. Руководитель должен на самом деле переживать и постоянно, при каждом удобном случае, говорить об этом. На совещаниях, в выступлениях, при личных беседах, при обходах, даже в соцсетях. И только тогда сотрудники поймут, что это действительно важно!

P.S. Возвращаясь мыслями к разнице между первой и остальными медсестрами, понимаю, что видно ее невооруженным глазом. Причем еще до того, как начаты сами уколы. Примерно как между библиотекарем и советским продавцом. И разница эта в культуре.

P.P.S. Третья (или четвертая) медсестра делала укол в день дарения книг. И вот как она прокомментировала этот праздник. «Сейчас пойдем купим книги и будем их дарить друг другу. Только книги сейчас никому не нужны. Сейчас интернет. Мой отец собирал книги, а я в 2000 году собрала их в мешок и отнесла на помойку. Он приходит домой с этим мешком и говорит, какой-то дурак выкинул такие хорошие книги. А это я тот дурак».